На пятом году полномасштабной войны вопрос «как она закончится» уже не звучит как абстрактная дискуссия. Линия соприкосновения почти не движется, потери России достигают более 1,6 миллиона человек по украинским оценкам, а переговоры в Абу-Даби в ноябре 2026 года показали, что стороны готовы говорить, но расходятся в ключевых вопросах территории.
Владимир Зеленский 10 ноября прямо назвал самый быстрый путь: остановиться на нынешних позициях, прекратить огонь и перейти к дипломатии. Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте добавил, что подобные войны почти никогда не заканчиваются чистой победой одной из сторон — они завершаются компромиссом. Аналитики JPMorgan еще весной называли наиболее вероятным «финский сценарий» с вероятностью около 50 %.
Ниже разберем, какие варианты действительно остались, что они означают на практике и чего ждать в первые годы после прекращения активных боевых действий.
Почему военная победа уже не является реалистичным финалом
В начале вторжения эксперты рассматривали пять классических способов окончания войны: завоевание, официальная капитуляция, капитуляция де-факто, одностороннее прекращение боевых действий и переговорное соглашение. Международный переговорщик Майкл МакАртур (Kyiv Post) в июле 2026 года объяснил, почему первые три сценария утратили актуальность.
Россия не смогла завоевать Украину. Украинские силы регулярно наносят удары по нефтеперерабатывающим заводам и военным объектам в глубине российской территории, а российское наступление 2026 года оказалось самым слабым с 2022-го. По данным Institute for the Study of War, чистый прирост контролируемой Россией территории за первые десять месяцев 2026 года составил лишь около 117 квадратных километров — мизерная цифра по сравнению с предыдущими годами.
В то же время Украина не имеет ресурсов для полного вытеснения российских войск с захваченных территорий в ближайшей перспективе. По оценкам DeepState и ISW, Россия контролирует примерно 19 % международно признанной территории Украины (около 117 тысяч квадратных километров, включая Крым). Полное возвращение этих земель военным путем потребовало бы совсем другого масштаба помощи и потерь, к которым ни Украина, ни ее партнеры сейчас не готовы.
Поэтому разговор сместился с «кто победит» на «при каких условиях можно остановить кровопролитие и сохранить жизнеспособное государство».
Два пути, которые реально остались
МакАртур и ряд других аналитиков сводят ситуацию к двум вариантам. Первый — одностороннее решение России прекратить активные боевые действия и отвести силы (или хотя бы заморозить линию). Второй — переговорное соглашение, которое фиксирует компромисс.
Зеленский в ноябре 2026-го подчеркивал именно первый шаг: остановиться там, где стоим, прекратить огонь и лишь потом решать сложные вопросы. По его словам, это позволит завершить горячую фазу, остановить гибель людей, замедлить мобилизацию и дать экономике возможность работать, пока идут переговоры, которые могут занять месяцы или даже год.
Россия пока придерживается максималистской позиции. Во время разговоров в Абу-Даби 10–11 ноября российская делегация настаивала на передаче всего Донбасса, включая районы, которые российские войска так и не захватили (в частности, Краматорск, Славянск и другие укрепленные города). Владимир Путин отвергал идею демилитаризованной зоны и требовал признания «государственной границы» по линии четырех аннексированных областей.
Прогресс был только в гуманитарных вопросах — в частности, договорились о новом обмене пленными. Территориальные и безопасностные разногласия остались почти неизменными.
Что означает «финская модель» и почему ее называют базовой
В майском отчете JPMorgan Chase «Ukraine Endgame: The Path to an Imperfect Peace» аналитики оценили пять сценариев. Наибольшую вероятность — около 50 % — получил так называемый финский сценарий. По нему Украина уступает часть территории (ориентировочно 20 %), сохраняет суверенитет, собственную армию и прозападный курс, но формально принимает определенную степень нейтралитета или ограничений на военную мощь. Членство в НАТО в ближайшие годы маловероятно, зато возможна постепенная интеграция в ЕС.
Аналогия с Финляндией после Второй мировой войны не идеальна: тогда страна потеряла около 10 % территории, но сохранила демократию, рыночную экономику и западную ориентацию, избегая прямой конфронтации. Для Украины это будет означать болезненный, но не фатальный результат — государство остается, армия не расформировывается, а вектор развития не меняется на российский.
Другие варианты JPMorgan оценивал так: грузинский сценарий (замороженный конфликт с утратой субъектности и постепенным возвращением в российскую орбиту) — 30 %, израильский (постоянная война с сильной собственной армией и поддержкой США без формального членства в альянсе) — 10 %, южнокорейский (прочные американские гарантии и присутствие иностранных сил) и белорусский (утрата независимости) — по 5 %.
Эти цифры — не прогноз, а оценка вероятностей на основе текущих ограничений: ресурсов, политической воли партнеров и способности сторон продолжать войну на истощение.
Линия соприкосновения сегодня: что уже контролирует Россия
По состоянию на середину ноября 2026 года Россия удерживает почти всю Луганскую область, около 80 % Донецкой, примерно 76 % Запорожской и 72 % Херсонской. Под контролем Украины остаются значительные части «крепостного пояса» на Донбассе — в частности, районы Краматорска, Славянска, Константиновки. Именно эти территории Россия требует «передать» без боя.
Чистый территориальный прирост России в 2026 году минимален. Украинские удары дронами и дальнобойными средствами компенсируют российские локальные продвижения. Поэтому предложение «остановиться на нынешней линии» выглядит для Киева более приемлемым, чем полный отказ от незанятых районов четырех областей.
| Сценарий | Ориентировочная вероятность (JPMorgan, май 2026) | Территория | Безопасность и суверенитет |
|---|---|---|---|
| Финский | ~50 % | Потеря около 20 % | Суверенитет, армия, прозападный курс сохранены; НАТО маловероятно в ближайшее время |
| Грузинский | ~30 % | Частичная потеря | Ограниченная субъектность, риск дрейфа к России |
| Израильский | ~10 % | Текущая линия или близкая | Сильная собственная армия, долгосрочная поддержка без формального альянса |
| Южнокорейский | ~5 % | Заморозка по линии | Прочные гарантии США, возможное присутствие сил |
| Белорусский | ~5 % | Полная или почти полная | Утрата независимости |
Источник: отчет JPMorgan Chase Center for Geopolitics, май 2026 года. Оценки отражают тогдашние условия и могут изменяться в зависимости от хода переговоров и поля боя.
Гарантии безопасности после прекращения огня
Даже если огонь остановится по нынешней линии, главный вопрос — как не допустить новой агрессии через год или два. Зеленский неоднократно подчеркивал, что без надежных гарантий любое соглашение останется хрупким. Россия категорически против присутствия иностранных войск и требует ограничения украинской армии.
Реалистичные варианты, которые обсуждаются, включают:
- долгосрочные двусторонние соглашения с отдельными странами (США, европейские государства) о военной помощи в случае нового нападения;
- усиление собственного оборонного потенциала Украины — производство оружия, укрепление границы, развитие дронов и ПВО;
- экономическую интеграцию с ЕС как дополнительный сдерживающий фактор;
- мониторинговую миссию (но ее мандат и состав до сих пор не согласованы).
Марк Рютте предупреждал, что после окончания войны в Украине Россия будет иметь большую армию, которая будет искать применения. Поэтому даже замороженный конфликт не будет означать полного спокойствия для Европы.
Что изменится для обычных украинцев в первые годы
Прекращение горячей фазы не означает мгновенного возвращения к жизни 2021 года. В реальных кейсах подобных конфликтов (Корея после 1953-го, ряд замороженных конфликтов на постсоветском пространстве) первые 1–3 года проходят в режиме «военного спокойствия»:
- мобилизация замедляется или частично сворачивается, но армия остается большой;
- экономика получает шанс на восстановление, однако восстановление разрушенной инфраструктуры длится годами и зависит от внешнего финансирования;
- часть людей возвращается из-за границы, но демографические потери остаются;
- риск обстрелов и диверсий не исчезает полностью, особенно в прифронтовых регионах;
- вопрос оккупированных территорий и людей, которые там остались, становится долгосрочным.
Зеленский подчеркивал именно эту практическую сторону: когда огонь останавливается, экономика начинает работать, а люди перестают гибнуть каждый день. Это не идеальный мир, но это уже другой режим жизни по сравнению с постоянными воздушными тревогами и мобилизацией.
Типичные ошибки в ожиданиях
Многие сталкиваются с ситуацией, когда ожидания формируются либо слишком оптимистичными заявлениями, либо катастрофическими сценариями。最常见的错误包括:
- ожидание полного военного возвращения всех территорий, включая Крым, в ближайшие 1–2 года;
- уверенность, что членство в НАТО придет сразу после прекращения огня;
- убеждение, что Россия «вот-вот» исчерпает ресурсы и просто отступит без каких-либо уступок;
- недооценка риска замороженного конфликта, который может длиться десятилетиями.
Эти ожидания опасны тем, что создают разочарование и политическую турбулентность именно тогда, когда нужна устойчивость для восстановления и укрепления обороны.
Первые три года после окончания активных боев: практический взгляд
Если горячая фаза завершится прекращением огня по нынешней линии, наиболее вероятная последовательность выглядит так. В первые месяцы — стабилизация фронта, обмены пленными, частичное возвращение гражданских в относительно безопасные районы. В течение первого года — переговоры о статусе линии, мандате мониторинга, ограничениях на вооружение и начале экономического восстановления. На второй-третий год — постепенное сворачивание чрезвычайных режимов, восстановление производства, интеграция ветеранов и работа над долгосрочными гарантиями безопасности.
Полное политическое урегулирование, признание границ и нормализация отношений, если и наступит, то значительно позже и будет зависеть от изменения обстоятельств в России и устойчивости европейской поддержки Украины. До тех пор страна будет жить в режиме «вооруженного мира» — с сильной армией, западным курсом и постоянной готовностью к эскалации.
Именно такой результат сейчас выглядит наиболее реальным из тех, которые позволяют Украине сохранить государство, армию и возможность развиваться. Он далек от идеального, но он останавливает ежедневную гибель людей и дает шанс на восстановление. Остальное зависит от того, насколько твердыми будут гарантии и насколько быстро Украина сможет укрепить собственную обороноспособность и экономику.